|
КУЛЬТУРА
Душа русская, душа польская
Март 2004
Какие только отношения не довелось выяснять за
последние годы полякам и россиянам - исторические, политические,
дипломатические, экономические. Пришла, видать, пора поговорить и о
душе. Точнее о душах - поляков и россиян, которые по пророческим словам
Николая Бердяева "все еще противостоят друг другу, как страшно чуждые,
бесконечно разные, друг другу непонятные..."
Столь, замечу, "чуждые", что даже в ходе варшавской презентации
антологии "Польская и русская душа. От Адама Мицкевича и Александра
Пушкина до Чеслава Милоша и Александра Солженицына" в зале устроителей
торжества на пол рухнул щит с названием этого издания.
Пустячный инцидент, вызвавший лишь понимающие улыбки гостей, не способен
перечеркнуть факт уникальности труда, созданного сразу на двух языках
(польском и русском) усилиями Польского института международных
отношений. В рамках его проекта "Взаимные предубеждения между поляками и
русскими" до сих пор работает целая исследовательская группа польских и
российских социологов, психологов, историков, философов, религиеведов,
литературоведов, языковедов, политологов. На протяжении ряда лет им
довелось немало поспорить на методологических конференциях, в частности,
в Лодзи и Москве прежде чем отдать книгу в печать.
Причем, на выпущенной антологии дело не закончится. Она лишь послужит
источником для создания так называемого "Каталога взаимных
польско-русских предубеждений". Нужен он для того, чтобы наконец
установить, осознать и изъять из сознания поляков и россиян весь набор
взаимных предубеждений, претензий, обид, мифов, которые, к сожалению, до
сих пор влияют на состояние польско-российских отношений. И прежде всего
хотя бы избавиться от предубеждений надуманных и фальшивых - их
накопилось особенно много.
Работа трудная! Не зря на Руси, говорят - "чужая душа - потемки". С
душой же чужеземной, пусть даже из государства соседнего, куда сложнее.
Так или иначе, но "протолкнув" столь нелегкую тему на самом верху, что
уже само по себе можно приравнять к научному подвигу, коллектив ученых
за душу взялся серьезно.
Перед сортировкой взаимных предубеждений постановили найти источники, в
которых было бы сформулировано само понятие "души". Россиянин, профессор
Ягеллонского университета в Кракове, Василий Щукин так характеризует
"душу русскую": "Одна из категорий национальной мифологии, не имеющая
однозначного соответствия в эмпирической действительности. В массовом
сознании это понятие часто совмещается с эпитетом "широкая" (говорят
также о широкой русской натуре). С его помощью пытаются определить
типичные для русского человека черты характера, каковыми оказываются:
безграничная удаль, задушевность, бескомпромиссность, нравственный
максимализм (пресловутое "все или ничего"), общительность,
гостеприимство, спонтанность психических реакций, примат сердца над
рассудком, склонность к тоске и меланхолии, а также презрение к мелочам,
к прагматизму и расчетливости. На бытовом уровне русская душа
проявляется якобы в безудержном пьянстве и в последующем состоянии,
именуемом "море по колено", а также в привычке "плакаться в жилетку..."
Вспомнили сколь убийственную характеристику такого рода поведения давал
еще В. Белинский: "Иностранец выпьет бутылку шампанского; русский одну
выпьет, а другую выльет на пол: из этого некоторые выводят такое
следствие, что у людей гниющего Запада мышиные натуры, а у нас чисто
медвежьи..."
А вот по Бердяеву русскую душу сформировала широта географических
пространств, которая отсутствует на Западе. Потому русский человек
гораздо свободнее западного: он не связан формой, организацией, правом,
порядком. Русский народ стихийно верит в величие и могущество русской
земли, которой нет конца и края - отсюда слабая способность к ведению
интенсивного хозяйства.
В русском народе не угасла еще первобытность и стихийность, и поэтому он
склонен к буйству духа. Русские люди колеблются между разбоем и
аскетической созерцательностью. С этим связано неумение обустроить свою
землю, отсутствие инстинкта гражданственности, склонность к анархии.
Бердяев приходит к мнению, что в русском характере сильнее проявляется
не мужское начало духа, а женское начало души. Мужского, созидательного
начала ждут извне. Поэтому, заключает Бердяев, "Россия все невестится",
а в ее душе пребывает вечно бабье"...
"Я и сам не знаю, существует ли русская, польская, немецкая,
американская или какая-нибудь другая "народная/национальная душа", -
признается в предисловии к антологии Анджей де Лазари,- как не ведаю и о
том, что же такое моя собственная "душа". Однако остается фактом, что в
сознании многих людей, в том числе ученых, такие "души" существуют...
Как бы подтверждая этот тезис, ученые отыскали и, не считая предисловия,
включили в сборник высказывания на заданную тему о русской и польской
душе 38 авторов.
Главное требование - в своих произведениях они обязательно должны были
пользоваться такими понятиями, как "душа" русская или польская. Не
случайно среди них оказались Мариан Здзеховский, в 1920 году издавший
исследование под названием "Русское влияние на польскую душу". И Казимеж
Браун, специалист по душе польской: "А все-таки существует нечто такое,
как польская душа, - написал он, - и нечто такое, как квинтэссенция
польскости..."
Александр Сергеевич Пушкин представлен стихотворением "Клеветникам
России":
"...Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях иль верный росс?
... Вам непонятна, вам чужда
Сия семейная вражда...
Есть и Адам Мицкевич с фрагментами из "Книги польского пилигримства"; и
Зигмунт Красинький с "Заметками над книгой о России, Европе и Польше"; и
отрывки из "Русской идеи" Владимира Соловьева; и Александр Солженицын с
"Россией в обвале"; и Виктор Ерофеев с "Энциклопедией русской души" -
всего не перечесть.
Поляки открыто сетуют - насколько хорошо у нас все о немцах известно,
настолько плохо знаем мы о россиянах. На день нынешний антология - это
отличная "провокация на тему", хотя и слишком трудную в реализации. Еще
и потому, что понятие "души" зачастую находится слишком близко от
национализма, невольно связывается с определенной степенью
религиозности.
Хождение среди этих проблем невольно напоминает прогулку по очень
тонкому весеннему льду - опасно, но нужно! История невольно
перекликается с современностью, подвергая все новым испытаниям души
поляков и россиян, то создавая завалы новых противоречий, то расчищая,
вдруг, дороги к согласию. Создатели антологии словно вопрошают - куда
повернет судьба на этот раз?
Ольга ГЛЕБОВА
|
